by LeonidАдвокат по 318 УК РФ СПб: прекращение дела
Как адвокат по ст. 318 УК РФ выиграл дело: алкогольный психоз, прокурор-«пельмень» и оторванная пуговица
Эту историю я вспоминаю и смеюсь, и вздрагиваю одновременно. Смеюсь — потому что финал вышел комичным до нелепости. Вздрагиваю — потому что адвокат по ст. 318 УК РФ мог проиграть это дело вчистую. И только случайность — точнее, прокурорская перестраховка — спасла моего подзащитного от реального срока за применение насилия в отношении представителя власти.
Что случилось: оторванная пуговица и миллион в детский дом
Аркадий — студент-заочник из Петербурга — сдал сессию и решил отметить это дело с коллегами. На четверых — бутылка водки, по 125 грамм на нос, плюс бутылка пива. Для здорового мужика — смешная доза. Домой пошёл пешком.
По дороге к нему подошли сотрудники ППС. Попросили документы. Аркадий предъявил. В ответ — требование проехать в отдел. Без объяснения причин. Аркадий стал спрашивать: «На каком основании?» — и тут началось.
Словесная перепалка переросла в силовой захват. Аркадий, с его слов, сопротивлялся пассивно — не бил, не нападал, просто не давал себя скрутить. Итог: прапорщик пишет рапорт о применении насилия в отношении представителя власти. Всё насилие — оторванная пуговица на форменной одежде.
Прокуратура Центрального района Санкт-Петербурга проводит проверку. Следственный отдел СК РФ по Центральному району (Басков пер., д. 33) возбуждает уголовное дело по ст. 318 УК РФ. Наказание — до 5 лет лишения свободы.
Потерпевший прапорщик извинения не принял, деньги не взял, но заявил гражданский иск на 1 000 000 рублей. Просил перечислить в детский дом. Принципиальный человек.
Тактика защиты: незаконное задержание
Я выстроил защиту на простом тезисе: если задержание незаконно, то и сопротивление незаконным не является. Аркадий не нарушал общественный порядок, не приставал к гражданам, шёл себе спокойно домой. Сотрудники не смогли назвать ни одного свидетеля, чей покой он нарушал. Оснований для задержания — ноль.
Следователь с нами, предсказуемо, не соглашалась. Проводила очные ставки. Прапорщик добавлял красок: в отделе Аркадий якобы был неадекватно агрессивен, его еле удерживали втроём. Аркадий на это отвечал: «Возмущался незаконным задержанием — а что, нельзя?»
Я спросил у подзащитного про отношения с алкоголем. Ответ был спокойным: «Выпиваю как все. Могу и бутылку выпить — нормально себя чувствую. Травм головы не было, только лёгкая контузия в Чечне. События помню хорошо». Никаких признаков патологического опьянения. Я успокоился. Следователь — тоже. Дело ушло в Куйбышевский районный суд Санкт-Петербурга (Караванная ул., д. 20).
Ход прокурора, который всё перевернул
В суде мы честно отработали свою линию: допросили свидетелей, потерпевшего, исследовали доказательства. Я готовился к прениям. И тут встаёт прокурор.
— Прошу назначить судебно-психиатрическую экспертизу в отношении подсудимого.
Я не возражал. Честно говоря, я подумал: прокурор просто перестраховывается. Чтобы потом, после обвинительного приговора, мы не писали в апелляции, что суд не разобрался и экспертизу не назначил. Обычная зачистка возможных ходов со стороны защиты.
Я ошибался.
Финал: желваки прокурора и свобода
Аркадий сходил в психиатрическую больницу, около часа отвечал на вопросы экспертов. Через какое-то время заключение было готово. В судебном заседании судья вскрыла конверт и зачитала:
«В момент совершения инкриминируемых действий подсудимый находился в состоянии алкогольного психоза и не мог понимать значения своих действий и руководить ими».
В зале повисла тишина. Слышно было, как скрипят зубы у потерпевшего и ворочаются желваки у прокурора. Прокурор, к слову, внешне напоминал Сергея Исаева из «Уральских пельменей» — сейчас это добавляло ситуации особого комизма.
Прокурор вызвал эксперта-психиатра. Возмущался: «Как так — выпил водки и ничего не понимал? Этак каждый начнёт пить и драться!»
Эксперт была категорична: «Один может выпить бочку и проспаться, а другому хватит ста грамм. Почему так — я не знаю. Моё дело — установить наличие заболевания в момент преступления, а не его причину. Заболевание было. Подсудимый не мог руководить своими действиями».
Прокурор, в полной растерянности, отказался от обвинения. Уголовное дело было прекращено. Аркадий вышел из зала суда свободным человеком.
Вывод
Прокурор нам помог. Слава Богу, что всё сложилось именно так. Но урок я вынес железный: если есть хоть малейший повод — ставьте вопрос о психиатрической экспертизе. Лучше перебдеть, чем дать человеку срок, которого он не заслуживает.
Нужен адвокат по ст. 318 УК РФ в СПб? Обращайтесь. Я знаю, как работает система, и помогу выстроить защиту, даже когда кажется, что шансов нет.
📞 Адвокат Зайцев Алексей Васильевич
Номер в реестре адвокатской палаты Санкт-Петербурга 78/4006
Консультация: +7 (921) 637-22-84 (круглосуточно)
Telegram: Мой канал в Telegram
С уважением, адвокат Алексей Зайцев.
www.advokat-zajcev.ru
📢 Подписывайтесь на мой Telegram-канал!
В канале мы общаемся чаще и ближе, чем здесь. Я отвечаю на ваши вопросы коротко и по делу — без сложных терминов, канцелярита и запугивания. Рассказываю, как вести себя, если вы попали в беду, чего ждать от полиции и судов, и как защитить себя и близких. Просто, честно и с опорой на реальный опыт.
📎 Читайте также:
- Угроза сотруднику полиции: что грозит и как защититься
- Адвокат по ст. 318 УК РФ в СПб — защита по делам о насилии в отношении представителя власти
- Адвокат при обвинении без доказательств
by LeonidКриминалистические исследования по «наркотическим» статьям: как они проводятся на практике и как полиция может сфальсифицировать доказательства
Стоять! Руки — за голову! Что делает полиция при задержании человека, которого подозревают в «наркопреступлении»?
Вот он — самый важный и ответственный для наркополиции момент. Он означает окончание периода оперативных мероприятий, которыми отслеживались, фиксировались и изучались факты, свидетельствующие о преступной деятельности отдельного гражданина или целой группы. Теперь, когда накоплено достаточно нужной информации, позволяющей пресечь эту деятельность, происходит задержание преступника.
Задержание человека, подозреваемого в незаконной хранении, приобретении или сбыте наркотиков — это целый комплекс мероприятий:
- Физическое задержание лица и доставление его в ОВД или любое другое место, подходящее для проведения личного досмотра. При этом место личного досмотра должно отвечать элементарным санитарно-гигиеническим требованиям, позволяющим полностью раздеть человека и досмотреть его. Попутно приходится «запасаться» понятыми, пол которых совпадает с полом задержанного.
- Обнаружение и изъятие самого наркотического средства с тщательной фиксацией всех подробностей его расположения в одежде. Все происходит с одновременной демонстрацией и объяснений происходящего понятым. В их же присутствии происходит упаковка и опечатывание наркотика для последующей отправки на экспертизу.
- Изъятие предметов, показывающих связь задержанного с изъятым у него наркотиком, а именно — смывы с ладоней и срезы свободных краев ногтевых пластин. Эта процедура особенно важна для следствия, ибо
просто найти наркотик у человека недостаточно, чтобы обвинять его в совершении преступления
Смывы производятся куском ваты, смоченной этиловым спиртом, срезы ногтей — обычными ножницами. Все это — опять-таки на глазах у понятых.
Вещество обнаружено. Как установить, наркотик ли это, и если да, то какой и сколько его?
Расфасованное по отдельным пакетам, опечатанное и подписанное участниками досмотра, все это добро отправляется на экспертно-криминалистическое исследование, которое должно ответить на вопросы:
- является изъятое у гражданина N вещество наркотическим средством? Если да, то каким и каков его вес?
- содержат ли смывы с ладоней и срезы ногтей гражданина N микрочастицы изъятого у него вещества?
Как видно, вопросов немного, но они содержательны. В случае положительных ответов на все из них, следователь вполне уверенно выносит обвинительное заключение, даже при отсутствии свидетелей. «Частично» в роли свидетелей выступают понятые, в присутствии которых производился досмотр. Как правило, суду этого предостаточно.
Как именно полиция может сфальсифицировать доказательства по «наркотическому» делу?
«Не мое! Подбросили!» — клянется и божится обвиняемый вначале следователю, а потом и судье. Возможно ли такое? Да, все мы понимаем, что возможно, пусть и не во всех случаях.
Причин этому не так уж и много — всего лишь желание некоторых сотрудников ОВД «подправить цифирь» своих служебных показателей. Немало этому же способствует и неудовлетворительное обеспечение полиции, недостаток различных средств для качественного проведения оперативно-розыскных мероприятий и т.д.
Конечно, эти причины не могут служить оправданием для недобросовестных блюстителей закона, да они и не оправдываются — на эту тему они вообще молчат. Десятилетиями, не имея нормальных условий для работы (а иногда и достаточной квалификации), пытливый милицейский ум пытался придумать способ, как обмануть судьбу свою нелегкую. И придумал.
Незаметно засунуть пакетик с наркотой в карман задержанного перед самым досмотром — классика жанра, в фильмах показанная, в книгах описанная. Но, как выше и указывалось, этого еще недостаточно. Нужны доказательства, что этот наркотик не с неба свалился, а появился у задержанного по его же умыслу.
Идеально (с точки зрения опера), если следы наркотического вещества обнаруживаются и на руках, и на одежде. С этой целью оперативники применяют целый набор различных приемов, которые условно можно разделить на две группы.
- Наглядные. Демонстрируя понятым содержимое изъятого свертка, опер незаметно пачкает свои пальцы мелкой пылью предполагаемого наркотического вещества, которой покрыта внутренняя часть свертка. Внимание понятых в это время отвлекают чрезмерной демонстрацией и пояснениями, да и вопли возмущенного «преступника» этому весьма способствуют. После, оперативник своими руками берет вату и начинает делать смывы с ладоней рук задержанного. Естественно, что какими бы чистыми не были руки задержанного в этом случае, частицы наркотика на вате все равно появятся.
- Скрытые. Все изъятые предметы, куски ваты и ногтей упаковываются в отдельные пакеты, ошнурованные нитью, свободные концы которой вкладываются в свернутый надвое лист бумаги (бирку с подписями участников осмотра), который склеивается. Фокус в том, что на бирке специально оставляют поля пошире, по которым и наносят клей узенькой полоской. После ухода «посторонних» этот проклеенный край аккуратно срезается, пакет развязывается и с изъятыми предметами производят нужные манипуляции, т.е. — примитивно пачкают наркотическим веществом. По окончании снова помещают в пакеты, завязывают и опечатывают той же биркой, правда, немного уменьшенных размеров. Понятно, что эксперт этого не заметит.
Так что у полицейских есть возможность «натянуть» доказательства по уголовному делу по «наркотической» статье.